Если вы вынуждены выступать во время болезни, лучше сразу предупредите об этом аудиторию. Мы уже говорили о том, что искренность в общении с публикой идет в плюс любому оратору.

Вот только что я смотрела по телевизору церемонию закрытия Московского международного кинофестиваля. Вела ее красавица Маша Шукшина — нарядная, уверенная в себе.

Но что-то с ней на этот раз случилось, и она перепутала имена победителей и ход сценария. Первый раз, когда это произошло, она сказала: «Ну вот, сглазили меня, наверное…»

Второй раз уже увереннее и с улыбкой заявила: «Точно сглазили!»

Не знаю, как бы она выкрутилась в третий раз, но его, слава богу, не было.

Может быть, потому и не было, что публика радостно хохотнула в ответ на ее шутку и заулыбалась в поддержку ведущей. А Маша сразу обрела привычный настрой.

Ну а если пропал голос, и человек ничего не может сообщить публике, разве что на пальцах?

Такое тоже бывает, сама видела. И не только по болезни, но и от безумного волнения. Такого волнения, что «горло перехватывает».

Не надо говорить вслух о том, что у вас от волнения пропал голос, это звучит слишком сильно, вызывает недоверие и… жалость. Надеюсь, вы согласны со мной, что это совсем не те чувства, которые мы хотим вызвать у публики.

Я советую, если есть возможность, поменяться с кем-то временем своего выступления и при этом сослаться на болезнь, а не на волнение.

А вот если отменить или перенести выступление невозможно и поменяться не с кем… Все же выход есть.

Однажды к нам в телевизионную школу приехал Савик Шустер, осипший, почти без голоса. При этом он должен был провести два мастер-класса для журналистов и, главное, записать ток-шоу «Фабрика свободы слова» с юными политиками. Дети приехали с разных концов России, мы не могли отменить или перенести запись.

Я с огромной благодарностью вспоминаю, как мастер вышел из этой ситуации. С журналистами он устроил что-то вроде экзамена — писал задания на доске и внимательно наблюдал за тем, как ребята выполняют их, а затем коротко комментировал. В зале стояла благоговейная тишина, все понимали, что для человека, который выходит каждую пятницу в прямой эфир федерального телеканала, потерять голос — настоящая трагедия.

Перед записью программы Савик выпил теплого молока и вообще ни с кем не разговаривал, только слушал, кивал или писал на листочке свои вопросы и пожелания.

Затем он нормальным голосом (немного отдохнувшим) записал сразу и вступление, и финал программы. Сделал это профессионально, с первого дубля, текст был заранее записан и выучен наизусть.

А в ходе программы, когда голос все же предательски сел, Савик спокойно сказал герою — мальчику, который хотел стать мэром:

— Не беспокойся, продолжай, я немного болею, но это нам с тобой не помешает общаться, ты ведь еще не все сказал, что хотел?

И далее уже никто не обращал на эту «маленькую неприятность» никакого внимания.

Меня однажды поразил Михаил Осокин, который в прямом эфире НТВ вынул носовой платок, посмотрел «в глаза зрителю» трогательно-просительным взглядом и пояснил: «В Москве грипп, как видите… Ведущие тоже иногда болеют». И продолжил программу. Я почти уверена, что он специально придумал действие с носовым платком, потому что иначе трудно было найти в информационной программе момент, когда можно объяснить зрителю, почему так глухо и болезненно звучит голос ведущего.

Если вам не повезло и вы действительно заболели накануне важного выступления, очень важно запастись необходимыми атрибутами — взять как можно больше носовых платков (желательно бумажных, одноразовых, иначе людям в зале будет любопытно следить за тем, куда вы кладете свой платок, откуда вынимаете и т.д.), каплями в нос, спреем для горла. Можно замотать горло шарфом — это тоже хороший, понятный публике сигнал.

Помните, что самое неприятное для людей — это кашель, усиленный микрофоном, и неразборчивое хрипение вместо голоса.

Если проблема серьезна настолько, что вы не можете с ней справиться, — отменяйте выступление. В конце концов, нельзя забывать о том, что ваша простуда может быть опасна для окружающих, и рисковать вы можете только своим здоровьем, но не здоровьем других людей.

Из книги «Вам слово»