В одном интервью для глянцевого журнала я когда-то опрометчиво сказала, что выбрала профессию уже в 8 лет, и это редкий случай.

Теперь я понимаю, что сказала глупость, потому что большое количество людей выбирает профессию (или профессия выбирает их) в самом раннем возрасте, и моя история скорее подтверждает это правило, чем ломает какие-то каноны.

Итак, май 1960 года. В это время мы с мальчишками (девчонок в нашей компании практически не было) бегали за майскими жуками вокруг собственного дома и близлежащих домов. У нас были сачки для ловли бабочек, и мы размахивали ими, иногда специально ловили друг друга, и мне приходилось быть быстрой и внимательной, потому что мальчики с удовольствием ловили меня сачком, а мне это совсем не нравилось. В кулаке у меня был зажат спичечный коробок, в котором шуршали пойманные жуки — и это было так радостно и так интересно.

Впереди лето, а, значит, Волга и палатки, рыбалка и костер, а потом мы обязательно  поедем на юг , где наша мама купит столько фруктов, что мы с братом уже не сможем на них смотреть!

Именно в момент подобных  радостных размышлений я уткнулась  головой во что-то теплое и круглое. Кто-то держал меня за косичку. На меня смотрели добрые веселые, умные и лукавые глаза дяденьки, который не только не стеснялся своего круглого животика, но  радостно посмеялся вместе со мной над этим казусом. А потом, не отпуская косички, спросил: откуда я такая лихая девчонка, и что я тут делаю? Я показала жуков, сачок и махнула в сторону своих друзей. Дядя Миша (он церемонно представился именно так) тоже махнул рукой куда-то в сторону и сказал, что он работает вон на той вышке, которая называется телевизионной и ему для нового спектакля очень нужна бойкая черноволосая девочка с толстой косичкой, как у меня.

Я сразу в ответ сообщила ему все сведения, которыми обладала: кто у меня папа и мама, где я живу, а самое главное — мы совсем недавно купили телевизор и он на весь дом один, поэтому к нам каждый вечер приходит целая толпа, и мама уже не рада новой покупке. Интерес дяди Миши стал еще сильнее. Он уточнил мою родословную и номер квартиры и даже что-то записал в блокнот. А потом сказал мне, что завтра после школы ждет меня в молодежной редакции «Факел» и вполне возможно, что я смогу получить главную роль в его новом спектакле.

Вечером я прожужжала все уши родителям про дядю Мишу, телевидение и спектакль, но они отнеслись к моему рассказу не слишком серьезно, хотя разрешили мне пойти на студию телевидения (благо расстояние от нашего дома до телестудии было  несколько кварталов). На одном конце этой улицы был наш дом, посередине улицы – моя школа, а в  конце улицы – телевизионная студия и высокая вышка, которую хорошо было видно из нашего окна.

Телевидение в Нижнем появилось в 1957 году. В ту пору сигнал из Москвы еще не поступал в регионы, поэтому конец 50-хх стал золотым временем расцвета местного ТВ. На телевидение пришли люди  творческие и яркие из числа тех, кто хотел воплощать свои самые разнообразные идеи и таланты. Таким был Михаил Мараш, который работал в театре актером, а на ТВ стал режиссером, автором и ведущим потрясающих по выдумке и красоте программ для детей и молодежи. Таким был Владимир Близнецов – романтик и поэт, который уже после местного университета поступил на сценарный факультет ВГИКа и блестяще закончил его.

Рогнеда Шабарова, Маргарита Гончарова, Нина Рощина, Олег Лунев, Наталья Скворцова, Наталья Дроздова – всех не перечислишь. Именно эти люди стали моими учителями и наставниками, и многих из них я долгое время звала дядя Миша, дядя Володя, тетя Рона.

Первый приход на телестудию был чрезвычайно неудачным. Дело в том, что меня никто не ждал. Дядя Миша был уверен, что я приду с родителями, которые предварительно ему позвонят. Но в нашей семье был культ самостоятельности: ни мне, ни родителям даже не пришла в голову мысль о совместном походе на телевидение.

Строгий вахтер преградил мне путь. Я уговаривала его, потом заплакала, но уходить не собиралась. На помощь ко мне никто не спешил. Тогда я попросту прошмыгнула в открытую дверь проходной и побежала изо всех сил по коридору главного здания. Вахтер побежал за мной, выкрикивая всякие угрозы.

Так мы и бегали друг за другом по зданию, причем я вопила: «Дядя Миша!» а вахтер кричал: «Девочка, вернись!» Тут же нашлись люди, которые отвели меня к Марашу. Он долго хохотал и извинялся перед вахтером. Потом он повел меня в студию, и я впервые увидела  огромный павильон с декорациями, жаркими световыми лампами и пугающими жуками-камерами с толстыми хвостами проводов.

Я трогала деревья, сделанные из картона, щурилась на сильный свет. Сердце мое трепетало от счастья. Меня попросили что-то сказать, потом попрыгать через скакалку – я делала все, что мне велели, и уже понимала, что хочу остаться здесь навсегда. 

Только потом — сильно позже — я узнала, что дядя Миша столкнулся со мной на улице как раз после кастинга, который он проводил в соседней школе среди девочек — учениц 2-3 классов. Он выбрал 5 девочек, и все они торжественно пришли с мамами как раз за 2 часа до моего «налета» на телецентр. Одна из них вроде бы даже получила приглашение на съемку на следующий день, но мой энтузиазм и битва с вахтером произвели  на Мараша неизгладимое впечатление. Тем более, что роль, которую мне предстояло сыграть, предполагала буйный темперамент и чрезвычайную самостоятельность. Согласно роли главная героиня украла деньги у родителей и пошла покупать все то, чего была лишена: конфеты, игрушки, новые наряды. Это был спектакль в защиту детей и их права на внимание со стороны родителей. Забавно, что следующей проблемой после утверждения на роль стало мое равнодушие ко всем этим радостям жизни, потому что мои собственные родители растили нас с братом в атмосфере баловства, заботы и полного доверия.

Пять лет подряд я радостно демонстрировала школьным учителям записки от дяди Миши с просьбой отпустить меня на съемки. Я вела программы, участвовала в конкурсах, снималась в кино. Меня даже узнавали на улицах.

И вдруг однажды телефон замолчал, а на экране появилась другая девочка – новая прима молодежной редакции. Я вступила в период «гадкого утенка» и мне тут же нашли замену. Я до сих пор помню, как выглядела девочка, как плавно она двигалась, как красиво лежала на плече ее толстая коса. Степень моего отчаяния была по-детски безграничной, но общий оптимизм и радостный характер шептали на ухо: «ничего, я еще вернусь, я им докажу, я буду работать на телевидении».

Забавно, что именно так и случилось.