Мой муж чрезвычайно обрадовался, когда десять лет назад наша старшая дочь Неля сообщила, что они с Пранабом собираются провести свадебную церемонию в Индии. До этого мы замечательно поженили их по всем правилам России, включая выкуп невесты и крики «горько!», несмотря на огромное смущение моего зятя-индуса и его гостей из Индии. Но мы решили – свадьба так свадьба! И наш Пранаб, профессор математики, уроженец Калькутты и житель Голландии, сдался! А под финал вечера поступил как настоящий русский жених – выпил лишнего, танцевал, непрерывно называл меня мамой и почти по-русски кричал на весь мир, как он счастлив. Это было чудесно, трогательно и незабываемо!

Мой муж чрезвычайно обрадовался, когда десять лет назад наша старшая дочь Неля сообщила, что они женятся. И вот мы уже небольшой толпой – 11 человек друзей и родных – летим в Дели, оттуда в Калькутту, а оттуда еще 250 километров на местной машине под названием «махиндра» до родного поселка Пранаба под названием Саргачи ( для удобства мы переименовали его в Сергач).

На лице моего мужа – полный восторг и энтузиазм. А меня уже успел сильно смутить жуткий запах и грязь в гостинице в Дели, несколько человек, закутанные в пледы и лежащие поперек дороги, через которых все перешагивали. И еще – обезьяны. Они прыгали по проводам, а иногда бросались к лоткам с едой и быстро что-нибудь хватали, несмотря на ругань и палки продавцов.

Но это, как оказалось, была только прелюдия. По-настоящему мне стало страшно, когда в Калькутте за тот час, пока Пранаб с моим сыном упаковывали чемоданы на багажнике на крыше «махиндры», нашу компанию окружили сначала десятки, а потом уже сотни нищих, которые норовили показать незаживающие гнилые раны под грязной одеждой. Боже! Пранаб разрывался на части, потому что только он каким-то чудом мог разогнать их за две секунды, но только он мог привязать к этой адской машине разнокалиберные сумки и чемоданы, тем более что мы все – 11 человек!- должны были там уместиться, а «махиндра» напоминает Ниву, но сделана еще грубее и проще. Как только мы отъехали, у Пранаба появилась новая забота – он должен был криками отгонять желающих прокатиться сверху нашей машины, там это в порядке вещей, тем более что максимальная скорость «махиндры» — не выше 30 км в час. Мы с подругой Раечкой Немцовой сидели на лучшем месте – рядом с водителем, но, как вы понимаете, на двоих у нас было одно сиденье. Поэтому мы поворачивались одновременно, стараясь менять позу, чтобы не затекли спина и ноги. Другие участники свадебной церемонии, включая жениха и невесту, устроились сзади, им было еще теснее. Мой сын, который прилетел из Америки, кричал изнутри машины, оттуда, где обычно бывает багажник – Пранаб, а сколько сейчас жителей в Индии? Пранаб гордо отвечал – миллиард, даже больше. Петя кричал в ответ – ого! Полмиллиарда я уже точно видел!

Дело в том, что мы медленно двигались как будто через «первомайскую демонстрацию» — нескончаемую толпу неспешно идущих людей, ярко одетых в национальные одежды – сари, длинные рубахи, юбки. Сквозь людей даже домов не было видно, и тем более – дорогу, на которую спокойно выходили не только люди, но и тощие коровы, больше похожие на бродячих огромных собак. Иногда люди и коровы выходили на дорогу и просто стояли задумавшись. Им безумно гудели все машины, но в ответ – никакой реакции. По сторонам улицы – бесконечные лавки с простой едой и фруктами, над лавками – мухи, осы. И – все те же вездесущие обезьяны с украденными бананами в лапах (или в руках). Так мы ехали несколько часов. Когда возникла проблема под названием «туалет», Пранаб велел остановить машину в какой-то деревне. Там нас по очереди сводили в уютную и чистую кабину, где в бетонном полу была дырка, а рядом стоял кувшин с чистой водой. Можно сказать, мы испытали «культурный шок», но мой образованный муж сразу пояснил, что если бы в Индии не соблюдалась санитарная гигиена, они давно все умерли бы от болезней. Пока он это говорил, мы разглядывали очередь к колонке с водой на улице – там брали воду и заодно мылись под струей, прямо в одежде. Точно так же – и мы видели это!- в реке Ганг люди одновременно растят рис, стирают одежду, купаются и … развеивают прах умерших.

Ну а потом была свадьба, и это было чудесно, но…уж очень непривычно! С тех пор я загадываю простую загадку – что мы делали три дня на свадьбе нашей дочери в Индии, если мы не выпивали (полный запрет!), не танцевали и не разговаривали? Правильный ответ – ели! Не только мы, но человек пятьсот со всей округи пять в раз в день под специальным шатром наслаждались козьим мясом, лепешками, картофельными домашними чипсами – всего не перечислишь. Еду готовили невестки под руководством мамы Пранаба (у моего зятя шесть братьев!) и приглашенные повара, причем костры были разведены в огромных ямах, а рис и чеснок выглядели как куча песка во время строительства нового дома. Тарелки были сделаны из листьев бананового дерева, а едят там только руками, нас тоже научили, оказалось совсем не сложно.

Гораздо сложнее было непрерывно чувствовать на себе изучающие взгляды сотни людей – моя дочь оказалась первой белой женщиной, которая посетила эти места, а потом еще и нас привезла! Дети старались потрогать нас руками, девушки с радостью примеряли нашу одежду, пожилые люди улыбались и даже пытались вспомнить русские слова приветствия.

Мудрый Пранаб не стал возражать, когда мы попросились на ночлег в местную гостиницу – хотя в его родовом доме было много места, тем более индусы привыкли во время праздников спать большой толпой на одном диване.

В общем, когда после свадебных обрядов мы поехали смотреть дворец Таджмахал, и машина выехала на широкий асфальт, наш сын честно признался – Индия в стиле Макдональдс мне нравится больше! Если честно, я тоже в этот момент будто вырвалась на свободу.

А вот муж мой скучает по Индии, как и огромное число других знакомых и незнакомых мне людей. Их глаза при рассказах об Индии загораются особым светом, и никакие детали в виде тощих коров и больных попрошаек их не пугают. Я готова это понять, и даже – позавидовать. Просто не мое это место, ну совсем не мое. Хотя прошло время, и вот уже моя индийская внучка Пиали, когда приезжает к родственникам в гости, бегает по Саргачи в толпе босоногих темных ребятишек и очень счастлива.